Оказалось, что та самая поездка, на которую я не попал, — это почти уже традиционный ежегодный трип, к которому в этом году я оказался готов. Рассказывать в этот раз почти нечего, зато показать есть что — «Дядя Фёдор» проехал везде, и еще оставил мне время снять все самые лучшие моменты на видео. Поэтому для тех кто любит эпичную музыку и по Ютубам шариться — видео, кто больше по старинке — сегодня не много слов и немало красивых фотографий машин и горных вершин.

Ну что, поехали?

Поездка не сразу задалсь с проколом на Дефендере. Но урок усвоен: узкопрофильную резину не надо стравливать, а больше никаких проблем не было.

Пока меняли колесо, воспользовавшись моментом, поднялся выше кустов.
А вокруг-то, оказывается, уже красота!

Я наобещал жене дискотеку до утра, пионерский костер, шумную компанию, как обычно — но все, тихо посидев у костра, уже в 11 разошлись по машинам — я остался один фотографировать звездное небо в полной тишине, точно как тогда на озере Спроут.

Из бухты Horseshoe Bay в Западном Ванкувере паром идет мимо острова Боуэн (Bowen Island) в городок Гибсонс (Gibsons, BC) на Солнечном Побережье (Sunshine Coast) — полуострове по ту сторону залива Хау (Howe Sound), до которого, кажется, ничего не стоит доехать на машине в объезд через Сквомиш, вот только места там дикие и никаких дорог нет и в помине — прорубить еще одно шоссе Sea-to-Sky по другую сторону залива не имеет никакого практического смысла.

Gibsons, BC

О Гибсонсе помимо того что туда ходит паром (кстати, в обратном направлении паром бесплатный) я знаю три вещи:

1. Население его всего 4,182 человека;
2. Жилье там на порядок дешевле чем в Ванкувере (4-комн. дом может стоить порядка $350k) и при этом городок имеет ряд номинаций в качестве самой лучшей для жизни общины в мире (LivCom Award 2009);
3. И то, что здесь жил и похоронен Don S.

Мы ведь тогда не знали что начинаем, что-то большее — прекрасное и самое важное начало в жизни. Мы не знали где и кем будем через 10 лет, не знали и того что теми кем были едва ли останемся. Привет, пока, давай завтра снова встретимся? Давай.

С того момента время останавилось. Кажется, ни что больше не имеет такого значения как «сейчас», самая великая ценность — это «сегодня», проведенное вместе смеясь, держась за руки, толкаясь попками на кухне — то, что еще вчера мы называли «завтра», то будущее, о котором мечтали а когда-то и даже не мечтали когда-то еще раньше. Тогда сегодня казалось так несбыточно далеко.

Все «сегодня» и каждое «сейчас» я хочу подарить тебе, моя любимая.

До вечера, любовь моя.

Наверное, отчасти умирает из-за таких, как я, кто воспользовавшись окончанием рабочего дня у загонщиков турскота проникает в огражденную зону и пугает черепах. Или может из-за таких, как я, кто покупает машины с двигателем 4 литра. Или и вовсе из-за меня, отказавшегося оплатить взнос на защиту рифа поскольку на эти деньги его от меня же и закрывают. Стыдно, товарищи.

Но что поделать — никто не смеет стоять между мной и моей планетой — будь он мексиканец на каное или правительство в кабинете. И те и другие в 6 вечера сворачиваются и уходят домой, и те и другие хотят денег, и от тех и от других столько же пользы, как и от тех, кто искренне верит, что спасает планету, выключая свет.

Это, конечно, не призыв всем наброситься на коралловый риф — все-таки, не будем забывать, что в своем большинстве люди идиоты, на моих глазах какой-то розовощекий губошлеп молотил ластами по кораллу прямо перед носом у гида, который яйцами отвечает за сохранность его территории — а что делать, см.

Ничего страшного в этом, конечно же нет и слово акула здесь — сплошное очковтирательство, но тем ни менее, нашлось много несогласных на второе погружение. А все обстоит примерно так: лодки выходят в море, пару часов ищут акулу. Затем начинают плавать вокруг ленивого создания, по очереди сбрасывая тройку скуба-дайверов каждый раз когда проходят перед ней, по ходу движения. Когда оказываешь в воде есть буквально пару секунд чтобы поправить маску, которая от прыжка вполне могла сбиться — и нужно тут же нырять, потому что к этому моменту голова рыбины уже где-то под тобой.

Дальше поворачиваешься по ходу ее движения и со всей силы гребешь ногами: то, что для чудища — ленивые и неспешный дрейф, для нас, обезьян — хорошая нагрузка.

Затем пятнистая голова пропадает где-то в планктоне и появляется плавник на ощупь плотный и не скользкий, как резина ласты. Потом пропадает плавник, но хвост никак не появляется. Я несколько раз даже оборачивался, проверить — а будет ли вообще хвост.