Йеллоустоун (Yellowstone National Park) — геологическое чудо света. Эдакий пуп Земли в буквальном смысле. Дело в то, что обычно толщина земной коры составляет порядка 35 км до мантии, здесь же в радиусе 20 км от центра парка, магма подходит всего на 8–10 км от поверхности (и это еще при том, что сам Йеллоустоун находится на плато на 2.5 км выше уровня моря).

Неизбежно вся эта подземная активность находит выход в разнообразном виде в различных частях парка, превращая земной ландшафт в что-то совершенно не от мира сего.

Йеллоустоун преимущественно находится на территории штата Вайоминг, но несколько километров по периметру парка заходят в соседние Монтану и Айдахо. Это 1,400 км от Ванкувера,  если что, поэтому проще туда добираться за два дня, впрочем, на обратном пути мы воспользовались дополнительным часом от пересечения часового пояса — и покрыли все расстояние махом за 1 день (около 15 часов в машине).

Дорога, достаточно интересная, поэтому и ехать не скучно.

Двух, или даже трех дней все равно не хватит чтобы останавливаться везде где душа того просит.

Очень хотел рассказать про бичкомбинг, но оказалось что в русском языке нет такого слова, Википедия отсылает к не имеющему к нему никакого отношения слову «бич» (в смысле, разорившийся человек, бродяга), а гугл в лучшем случае посоветует коктейль или трансформеров. Поэтому рассказа не получится…

А может быть наоборот, для кого-то откроется новый мир. Бичкомбинг — это такое занятие: бродить по пляжу и искать дары моря в литоральной зоне (ниже линии прилива).

В прошлый раз я писал о том, каким разнообразным может быть Национальный парк Олимпик — от дождливого леса до снежных вершин и песчаных пляжей.

Но и сами пляжи могут буть предельно разными.

Здесь, на расстоянии 30 миль — весь диапазон разнообразия побережий американского северо-запада.

Причем, не только в плане ландшафта, но и погоды тоже.

Так что же ищут на пляже бичкомберы, спросите вы?

В основном «сокровища» естественного происхождения — ракушки, кораллы, камешки.
Те же песчаные доллары, или вот такие гусиные морские желуди (goose barnacles)…

Или яйца кальмара в лучах заходящего солнца.

Иные собирают другие «сокровища» — подаренные ранее морю человеком. Крайне редко эти предметы, имеют хоть какую-то ценность. В основном куда ценнее их отсутствие на пляже и в пищевой цепочке морских животных.

Пляж Руби оказался на удивление богатым заокеанским мусором, особенно как для Национального парка.

На границе таможенник скептически осмотрел груженный под крышу и выше крыши внедорожник и спросил, мол куда едем. На ответ что в Олимпик он искренне удивился: «с этим? а где ваш дом на колесах?».

Оказывается, Олимпик — это северная версия острова Мауи с несколькими климатическими зонами вокруг вулкана там и горной грядой здесь.

В то время как с одной стороны может светить солнце, с другой как пить дать будет поливать дождь. Водопады вдоль дороги делают сходство еще ближе.

Самое главное отличие от Гавайев — конечно же, разница температур: одно дело когда полощет в +28°C и совсем другое — в +14°C. Опять же, точно как и на Мауи мы весь день ездили под солнышком и под вечер приходилось возвращаться в мокрый лагерь.

🇨🇦 Available in English

Последний пост из орегонской серии — о том, что, собственно, и стало поводом для поездки. Пусть я и пропустил совершенно полное солнечное затмение полтора года назад, за которым все ездили в Орегон, зато я сюда приехал за кое-чем другим. Тем более что это кое-что оказалось на фестивале тюльпанов Деревянный башмак (wooden shoe).

Но что же мы, в самом-то деле, тюльпанов не видели, чтобы ехать за ними 500 км?

Пусть даже черных афро-американских.

Нет, конечно, здесь все дело не в самих тюльпанах — а в том, что над ними!

На фестиваль тюльпанов в Вудберне съезжаются энтузиасты воздушных шаров со всей округи.

Да не просто съезжаются, а катают честной люд.

Занимает, правда, забава всего пару минут и стоит $15 (в Ванкувере столько, на минуточку, стоит один только билет на тюльпанное поле), а вот очередь нужно выстоять многочасовую.

Более того, пару часов в очереди еще не гарантируют катание на шаре — все-таки, безопасность очень сильно зависит от погодных условий и чаще всего их разворачивают рано утром и сворачивают около полудня.

Процесс разворачивания шара, кстати, очень долгий — его с добрые полчаса расстилали на траве прежде чем стали нагнетать воздух под купол большим вентилятором.

Здесь уже дело пошло чуть быстрее, и минут через 5 шар уже отдаленно напоминал… шар.

Протяженность: 22 км
Набор высоты: 1,150 м
Категория: умеренный (moderate/strenuous)
Найвысшая точка: 2,408 м
Время прохождения: 9 ч.
Расстояние от Ванкувера: 2.5ч

Сегодня, в один из предновогодних вечеров хочется вспомнить об одном из лучших походов уходящего года, в котором было все как я люблю: одинокая палатка на высокогорном плато, звездное небо, первый снег, ну или почти так.

В конце сентября — начале октября в провинциальном парке Мэннинг начинают золотиться ближайшие к тихоокеанскому побережью альпийские лиственницы.

Поэтому после досрочного окончания пятничного рабочего дня я вскочил в машину и двинул на восток, чтобы к пяти вечера быть уже на парковке у озера Лайтнинг.

По пути наверх встретилось всего несколько спускающихся туристов и одна канадская дикуша (spruce grouse). Дикуши глупы как додо, обычный прием со съемкой живой природы — снять с дальнего расстояния а потом подходить ближе и снимать пока не убежит, с ними не прокатывает — эти могут подбежать и уткнутся головой в объектив.

Да дугласовские белки еще разве что.

К сожалению, в конце сентября – начале октября уже очень рано темнеет. В полседьмого летом еще можно было идти и идти, но здесь меня последние лучи солнца коснулись уже на 4-м километре.

О маршруте я рассказывал раньше — из 11 км пути и 1,150м подъема моей задачей минимум было дойти до лагеря на 7-м километре, а в идеале — до лиственниц на 9-м: провести ночь среди золотых тысячелетних деревьев было главной целью всей затеи.

Протяженность: 24 км
Набор высоты: 1,500 м
Найвысшая точка: 1,716 м
Категория: сложный
Время прохождения: 9 ч.
Расстояние от Ванкувера: 0.5–1 ч.

Один из немногих не-семейных маршрутов, которые начинаются, читай, в городской черте Ванкувера а заканчиваются на удивление дикой вершине, балующей грандиозными видами на все 360 градусов.

Гора с двойной вершиной изначально называлась The Golden Eyries (дословно — золотые гнезда), однако ввиду ее схожести с треугольными ушами и созвучности слова Eyries и Ears (уши), ее неизбежно стали называть Golden Ears (золотые уши).

В 1930-х годах весь регион переименовали в Mount Blanshard, а самому двуглавому пику присвоили официальное имя Золотые уши, как и провинциальному парку. В прочем, поскольку на национальных топографических картах пик попал на границу двух карт, то зачастую единственный подписанный пик в районе — это более южный Blanchard Peak (1,550м). Сами же золотые уши можно вычислить лишь по топографическим кольцам.

Различные источники рекомендуют выделить на прохождение этого маршрута 12 часов (выше я указал свое время прохождения с получасовым привалом на вершине).

В любом случае, дневной поход нужно уместить в 15 часов максимум, поскольку ворота парка открываются в 7 утра и закрываются в 11 вечера.

Правда, рейнджера можно убедить впустить вас и минут на 15 минут раньше если он уже на воротах, сказав что вы идете на пик.

С ним вышло не все так гладко как задумывалось, поскольку так сразу и не скажешь где это ледяное поле начинается и как туда вообще попасть, но исходя из средоточия туристических достопримечательностей (вроде стеклянного моста и автобусных туров) здесь, вокруг ледника Атабаска, стало ясно где искать.

А то что места здесь просто необыкновенной красоты, мы выяснили еще в день переезда из одного парка в другой.

Когда до ледника остается всего пару километров, останавливаемся уже на каждом шагу без преувеличения.

Селфи на зеркалку — традиционный прикол над всеми любителями селфаться на фоне чего угодно.

Вы, должно быть, заметили, что в этой части ледового поля Коламбия есть море пушистиков (вернее, пушицы/cottongrass), груды камней, нет только… льда.

Сам ледник Атабаска ели виднеется там вдалеке, в седловине между горами Андромеда (3,450м, в центре) и Китченер (3,505м, справа).

В этом месте 93-е шоссе (Icefields Parkway) проходит по следам «Ледниковой тропы» (Glacier Trail) 1885 года и неспроста оно находится на расстоянии мили от подножия ледника: смотрите как дорога упирается в его боковую морену и затем огибает гору Атабаска левее.

Таким образом, мы  проехали через весь парк с юга на север и добрались до его границы с другим Национальным парком — Джаспер.

Думаю, мы все сходимся во мнении что самым впечатляющим из всей поездки был именно день переезда между парками — «автострада ледяных полей» (Icefields Parkway) стоит тысячи слов.

Равно как и в том мнении, что Джаспер намного круче Банфа!

По ту сторону границы двух парков пейзаж не перестает трансформироваться с каждым поворотом горного шоссе. Но теперь в его изменениях явно наблюдается тенденция к более суровому характеру.

Большую часть из 230 км дорога проходит выше чем самая высокая точка на Трансканадском шоссе (перевал Роджерс). В основном в пределах 1,500—2,000 м, всего в нескольких сотнях метров от зоны вечной мерзлоты.

Еще одно автомобильное открытие о провинции Альберта — здесь очень популярны Доджи Дюранго (это был мой второй вариант после Пилота, но я рад что до него не дошло после того как пару раз вывез его на бездорожье — на Дюранго там было бы сложнее если не невозможно).

Скалистые горы — краткая геологическая история

Значимость Банфа (да и канадских скалистых гор вообще) предстает в совсем ином свете когда знаешь геологическую историю района. Если совсем в двух словах, то во времена палеозоя (240—540 млн. лет назад) нынешний североамериканский континент (а тогда — часть суперконтинента Пангеи) заканчивался где-то здесь, может чуть западнее, а вот плита, на которой сейчас находится остров Ванкувер, была далеко в море, примерно как сейчас Гавайи, тысячи 4–5 км отсюда.

В начале мезозоя (240 млн лет назад) Северная Америка начала движение навстречу Тихоокеанской плите со всеми Хуан де Фуками и Сан-Андреасами. Плиты столкнулись и стали наползать одна на другую — Тихоокеанская плита уходить вглубь земли, а континентальная — наезжая на нее, собралась в гармошку как мятая бумага.

Сегодня «гармошка» — это наши прибрежные горы вокруг Ванкувера и, в том числе, вся вулканическая цепь от Бейкера и до Гарибальди, равно как и горы сразу восточнее озера Оканаган.

Сиэтлский музей авиации — самый большой частный аэро-космический музей в мире, находится на территории первого завода Боинга, всего в нескольких минутах от даунтауна Сиэтла.

Перед входом в музей стоит Констилейшн Транс-канадских авиалиний 1954 года — один из последних винтовых самолетов, выпущенный прямо перед бумом реактивных двигателей в пассажирской авиации. Между тем, это — один из самых успешных Логхидов.

Почти столь же успешный как этот немецкий глайдер — Тауб (Taube) 1913 года, что висит на входе рядом с даВинческими репродукциями — царивший в небе до Первой мировой войны.

К которой больше других, как я узнал, оказалась готова Италия, где стали вооружать первые самолеты еще до начала войны в рамках их конфликта с Турцией на почве африканских колоний.

Обратите внимание на пулемет, установленный над лопастями винта на этом Caproni Ca.20.

Италия решила не ставить в массовое производство эту модификацию Ca.18, которая превосходила по скорости все что было в небе на тот момент и сфокусировалась на бомбардировщиках.